— Пошел за другим, — продолжал Тихон, — подполз я таким манером в лес, да и лег. — Тихон неожиданно и гибко
лег на брюхо, представляя в лицах как он это сделал. — Один и навернись, — продолжал он. — Я его таким манером и сгреб. — Тихон быстро и легко вскочил. — Пойдем, говорю, к полковнику. Как загалдит. А их тут четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким манером топором: что вы, мол, Христос с вами, — вскрикнул Тихон, размахнув руками и грозно хмурясь, выставляя грудь.
Неточные совпадения
Селифан
лег и сам
на той же кровати, поместив голову у Петрушки
на брюхе и позабыв о том, что ему следовало спать вовсе не здесь, а, может быть, в людской, если не в конюшне близ лошадей.
Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы,
ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, закидывали ноги кверху и таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались.
— В Тамбове, ваше высокоблагородие, всегда, бывало, целый день
на солнце сидишь и голову подставишь — ничего;
ляжешь на траве, спину и
брюхо греешь — хорошо. А здесь бог знает что: солнце-то словно пластырь! — отвечал он с досадой.
Вымывшись и одевшись, больной вызывал бабку. Она приказывала ему
ложиться брюхом поперек порога отворенной двери, клала сверху
на поясницу сухой веник и ударяла потихоньку топором несколько раз по венику, шепча непонятные заклинания. Операция эта называлась «присекание».
Она
ложится и начинает ползти
на брюхе, иногда замедляя, иногда прибавляя шаг.
Моя Альпа не имела такой теплой шубы, какая была у Кады. Она прозябла и, утомленная дорогой, сидела у огня, зажмурив глаза, и, казалось, дремала. Тазовская собака, с малолетства привыкшая к разного рода лишениям, мало обращала внимания
на невзгоды походной жизни. Свернувшись калачиком, она
легла в стороне и тотчас уснула. Снегом всю ее запорошило. Иногда она вставала, чтобы встряхнуться, затем, потоптавшись немного
на месте,
ложилась на другой бок и, уткнув нос под
брюхо, старалась согреть себя дыханием.
Медвежий след издалека был виден. Видно было, как шел медведь, как местами по
брюхо проваливался и выворачивал снег. Мы шли сначала в виду от следа, крупным лесом; а потом, как пошел след в мелкий ельник, Демьян остановился. «Надо, — говорит, — бросать след. Должно быть, здесь
ляжет. Присаживаться стал —
на снегу видно. Пойдем прочь от следа и круг дадим. Только тише надо, не кричать, не кашлять, а то спугнешь».
Вдруг слышат, впереди топает лошадь. Слышно — подковами за камни цепляется.
Лег Жилин
на брюхо, стал по земле слушать.
Гуси завертывают голову под крыло,
ложатся, или лучше сказать, опускаются
на хлупь и
брюхо, и засыпают.
«У этой плечи мясисты, — будет землю ногами цеплять; эта
ложится — копыто под
брюхо кладет и много что чрез годок себе килу намнет; а эта когда овес ест, передней ногою топает и колено об ясли бьет», — и так всю покупку раскритиковал, и все правильно
на мое вышло.
Под окном хрюкнул поросенок. Он подошел к миске с водою, попил немного, поддел миску пятаком и опрокинул ее. Катя вышла, почесала носком башмака
брюхо поросенку. Он поспешно
лег, вытянул ножки с копытцами и замер. Катя задумчиво водила носком по его розовому
брюху с выступами сосков, а он лежал, закрыв глаза, и изредка блаженно похрюкивал. Куры обступили Катю и поглядывали
на нее в ожидании корма.
Сестрицы из учтивости раскрывали рты, как бы желая сказать нечто, но слова, очевидно, замирали у них
на устах. Я ждал одного из двух: или он
ляжет брюхом вниз, или встанет и начнет раздеваться. Но он не сделал ни того, ни другого. Напротив того, он зажмурил глаза и продолжал как бы в бреду...
— Правильно, правильно и правильно! — сказал инвалид. — Такое поведение я одобряю. Когда был бунт
на «Альцесте», я открыл такую пальбу, что все
легли брюхом вниз. Теперь что же? Да, я хотел перцу для…
Жена была беременная
на сносях и больная. Она начала ругать мужа, он оттолкнул ее, она стала бить его. Он, не отвечая,
лег брюхом на нары и громко заплакал.
Костик ничего не ответил
на это замечание, только встал, закурил свою коротенькую трубочку,
лег возле Прокудина
на брюхо и пристально в него воззрился.
Наконец в третий раз он подвинул лошадь к саням и, осторожно став
на край их, добился-таки того, что
лег брюхом поперек спины лошади.
Хромая Анютка принялась было опять за свои прыжки, но
на тот раз со всех сторон посыпались
на нее брань и ругательства; она поневоле
легла наземь и ползком потащилась за всеми вдоль плетня
на брюхе…
— Какой же ты, друже, санитар, если спишь
на земле, да ещё и
брюхом на неё
лёг, а? А ну ты простудишь себе
брюхо, — ведь сляжешь
на койку, да ещё, чего доброго, и помрёшь… Это, друже, не годится, — для спанья у тебя есть место в бараке. Тебе не сказали про это? Да ты и потный, и знобит тебя.